Корбут Александр Антонович
Интервью. 2011. Санкт-Петербург
По материалам СПбГУ к 100-летию Л.В.Канторовича
Александр Антонович, расскажите, пожалуйста, о Вашей первой встрече с Леонидом Витальевичем Канторовичем? Каким было Ваше первое впечатление о нем?
Это было очень давно. Я пересекся с Леонидом Витальевичем впервые в 1955-1956 учебном году. Я слушал его спецкурс по функциональному анализу, который он читал в Университете на мат-мехе. Скажу откровенно, Леонид Витальевич, как это ни странно, на первых порах не производил впечатления блистательного лектора. Мы знали, что это великий ученый, но лекции он читал довольно необычно. Иногда он что-то мелко писал в уголочке доски, почти про себя проговаривая материал, потом вдруг оборачивался и полным ярким голосом говорил: «Теперь рассмотрим оператор…» (Смеется). Но если чуточку вслушаться и вдуматься в его лекции, то по содержанию они были блестящие и логичные. Он заставлял аудиторию думать и работать вместе с ним, и тогда выстраивалась поразительно четкая и логичная картина. Такой была наша первая встреча с Леонидом Витальевичем, экзамен я ему сдал, если честно, на отлично (Смеется). В то время мне и не приходило в голову, что пройдет полтора года, и я окажусь сотрудником Леонида Витальевича. В 1957 г., когда я окончил мат-мех, пять человек с нашего факультета были распределены в ЛОМИ (Ленинградское отделение Математического института АН СССР им. В.А.Стеклова) в группу, которую организовал Леонид Витальевич для занятий, как тогда говорили, приложениями математики в экономике и планировании. Для всех нас это было абсолютно ново и неизвестно. Естественно, что первое время мы просто учились и осваивали новый материал. Нужно было начинать и самостоятельную работу. Плюс к этому Леонид Витальевич решил продолжить работу над рукописью своей книги, которую он в 1942-43 году представил в Госплан СССР и которую тогда отвергли. Книга была посвящена улучшению методов планирования с помощью математических методов. И мы все помогали ему в работе над этой книгой. Одновременно с книгой Леонида Витальевича «Экономический расчет наилучшего использования ресурсов» в 1959 году вышел сборник переводов статей зарубежных авторов «Линейные неравенства и смежные вопросы». Эти две книги полностью преобразили картину. Да и в целом ситуация в стране постепенно менялась к лучшему – хрущевская оттепель еще не закончилась. В 1960 г. в Москве было созвано первое математико-экономическое совещание. В 1963 г. в Москве был создан ЦЭМИ (Центральный экономико-математический институт АН СССР) во главе с академиком Н.П.Федоренко. Здесь нужно кое-что пояснить современному читателю. В то время практически все политэкономы считали любое применение математики в экономике отходом от марксистской идеологии. Для них это была буржуазная лженаука, как это ни странно может показаться современной молодежи. А теория предельной полезности – худшего ругательства вообще тогда не было. Это все я говорю для того, чтобы вы понимали, какова была ситуация в экономической науке того времени.


Так мы работали с Леонидом Витальевичем до его отъезда в Новосибирск в 1960 г. В 1958 г. он был избран членом-корреспондентом АН СССР, потом стал академиком, лауреатом Ленинской премии, лауреатом Нобелевской премии по экономике, почетным доктором полутора десятков крупнейших зарубежных университетов, был избран почетным членом ряда академий, словом, получил все мыслимые отличия – все это более чем заслуженно.


Как же распространялись книги Леонида Витальевича в то время, при тогдашней экономической ситуации?
Тогда тиражи книг были совершенно другие. Книгу Леонида Витальевича пришлось в 1960 г. допечатывать (помнится, тиражом в 6000 экз.), она была очень востребована. Сборник «Линейные неравенства…» был расхватан за неделю, в общем, был голод по этого сорта литературе. А вскоре буквально посыпались переводы лучших западных книг по оптимизации, теории игр и смежным вопросам. Появились и первые отечественные книги по линейному программированию (Д.Б.Юдин и Е.Г.Гольштейн). Мы в каком-то смысле положили этому начало. Как стали говорить уже существенно позже, «процесс пошел»…
Леонид Витальевич, наверное, очень переживал, что ему приходилось работать в таких условиях, это было не просто.
Это было более чем не просто. Вспомним, что в 1961 г. в ЦК КПСС велась активная мышиная возня, направленная на дискредитацию «антимарксистской книги Л.В.Канторовича». Леонид Витальевич пытался доказать, что все, что он делает в экономике, вовсе не противоречит марксизму. Центральный его аргумент состоял в том, что методы оптимального планирования смогут более полно выявить преимущества социалистической плановой системы. Судя по всему, в социалистическую систему он верил. Я не могу сказать это со стопроцентной уверенностью, потому что на идеологические темы мы с ним практически не разговаривали.
Вместе с тем, мы все понимали, что оптимальное планирование может привести к огромной экономии денежных средств и ограниченных ресурсов. Но подстраиваться под систему приходилось, и это было очень непросто.
Вы старались развить не только теорию, но и практику?
Собственно говоря, линейное программирование с приложений и началось – вспомним знаменитую «задачу фанерного треста». В конце 40-х годов Леонид Витальевич занялся задачами рационального раскроя и привлек к этой работе молодого геометра Виктора Абрамовича Залгаллера. Результаты их исследований были внедрены в производство на вагоностроительном заводе имени Егорова и привели к существенной экономии металла. Эти методы применялись на заводе многие годы. В 1951 г. ими была издана книга «Рациональный раскрой промышленных материалов», ставшая классической. Эта книга была переиздана в 1971 г. с обширными дополнениями, написанными Виктором Абрамовичем.
Уже после переезда в Новосибирск в руководившемся Леонидом Витальевичем отделе успешно занимались многими прикладными задачами. Здесь можно назвать, например, проблемы топливно-энергетического баланса, оптимизацию структуры машино-тракторного парка, задачи сельскохозяйственного планирования и многие другие. Оставшаяся в Ленинграде часть коллектива также решала ряд чисто прикладных задач. Упомянем о составлении оптимальных маршрутов автотранспорта при доставке грузов на стройки (совместно с ЦЭМИ) или задачу оптимального размещения буроугольных карьеров в Канско-Ачинском бассейне.
Каким был Леонид Витальевич в жизни, в общении со своими сотрудниками?
В общении он был удивительно приятный, мягкий, тактичный, никогда ни на кого не кричал, даже когда собеседник этого заслуживал. Работать с ним было интересно и увлекательно. Его интуиция и фантазия были просто поразительны. Главное, это то, что при общении с Леонидом Витальевичем надо было активно думать вместе с ним, и тогда только ты мог получить что-то от него, а иногда и что-то ему дать. Ну, а в хорошей дружеской компании он был просто бесподобен – блистал остроумием, сыпал неожиданными идеями и забавными экспромтами. Вообще, он был на редкость гостеприимным и хлебосольным человеком.
А можете ли Вы рассказать об увлечениях Леонида Витальевича, что он любил, что его занимало?
К сожалению, я мало что могу об этом рассказать, я знал Леонида Витальевича в основном по работе, причем рабочая обстановка была всегда очень хорошая. Однако вспоминаю, что он любил хорошую музыку (тогда в это понятие вкладывался несколько иной смысл, чем сейчас). И нельзя не сказать, что он был великолепным пловцом, хотя внешне вовсе не походил на спортивного человека.
Большую часть своего времени он посвящал работе?
Безусловно. Он очень много писал, размышлял на разные темы. В эту пору имел много интересных мыслей относительно вычислительных машин, вычислительной техники, ее применения. Леонид Витальевич был чрезвычайно богат на различные идеи в новых и неожиданных, казалось бы, для него областях. У него имеются свидетельства об изобретениях, есть патенты. К примеру, он предложил создать релейную вычислительную настольную машину, которая заменила бы тогдашние шумные механические «Мерседесы» и «Рейнметаллы», на которых производилась основная часть вычислений в докомпьютерную эпоху. Леонид Витальевич работал буквально до последних дней, был невероятно предан науке. Наука была для него всем в жизни, и он непрерывно об этом думал. У него не было времени на дополнительные хобби, как сейчас это модно.
Были ли люди среди окружения Леонида Витальевича, к кому он относился негативно и наоборот?
Понимаете, поскольку у Леонида Витальевича на первом месте всегда стояло дело, то он с большой симпатией относился к единомышленникам. Я могу сейчас назвать ряд имен. Это были Виктор Валентинович Новожилов, Александр Львович Лурье, Альберт Львович Вайнштейн. С Василием Сергеевичем Немчиновым отношения были капельку сложнее. Чтобы понять это, достаточно прочитать предисловие, которое Василий Сергеевич написал к книге Канторовича «Экономический расчет наилучшего использования ресурсов». Ну, а об оппонентах Леонида Витальевича, занимавших солидные академические кресла, я сейчас и вспоминать не хочу.
У Леонида Витальевича было много преданных сотрудников и учеников. В первую очередь это был Виктор Абрамович Залгаллер, о котором сказано выше в связи с исследованиями по раскрою. Он прошел всю войну, будучи взят со студенческой скамьи, и кончил университет уже после демобилизации. Кстати, в прошлом году (в 2010 - прим.ред) Виктор Абрамович отпраздновал свое 90-летие. Одним из лучших учеников Леонида Витальевича был Геннадий Соломонович Рубинштейн, который получил много выдающихся результатов по оптимизации. Он участвовал в написании математического приложения к книге Леонида Витальевича. Еще из ярких людей могу вспомнить Владимира Александровича Булавского. Примерно в 1959 г. он на ровном месте придумал совершенно новый метод решения задачи линейного программирования – итеративный метод, который давал прекрасные результаты. Не могу не упомянуть своего однокурсника Иосифа Владимировича Романовского, который много и плодотворно сотрудничал с Леонидом Витальевичем. Кстати говоря, Иосиф Владимирович при моем участии подготовил третье издание книги о рациональном раскрое. Это воспроизведение второго издания 1971 года с добавлением обзора того, что было сделано в последние годы. Так что, эта книга будет давать представление о современном состоянии раскройных дел.
После образования кафедры Экономической кибернетики Вы вели там семинары?
Это было несколько сложнее. Все началось со знаменитого «шестого курса» экономического факультета ЛГУ. Леонид Витальевич говорил «Математика математикой, но нам нужно готовить и экономистов, которые владели бы этим аппаратом и могли бы его потом применять». На шестой курс были направлены лучшие выпускники экономического факультета, а также ряд иногородних (и даже иностранных) слушателей. Оттуда вышли два академика: А.И. Анчишкин и С.С. Шаталин, а также немало докторов и профессоров. Мы все, кто преподавал тогда на шестом курсе, старались этим ребятам, которые были несущественно моложе нас, а некоторые и старше нас, рассказать то, что сами буквально только что освоили. Для нас это имело большое значение как опыт серьезного преподавания. Этот шестой курс положил начало кафедре экономической кибернетики, это было начало процесса.
И безусловно, Леонид Витальевич сыграл в этом решающую роль?
Конечно, инициировано (и «пробито», как теперь выражаются) это было Леонидом Витальевичем, все такие богатые идеи шли от него. Признаюсь, что мы поначалу отнеслись к этому немного «по-пижонски» – что, мол, эти экономисты там могут, они только свое знают c + v + m (намек на схемы воспроизводства Маркса). Однако действительность превзошла даже лучшие ожидания – выпуск был отличный.
По вашему мнению, можно ли выделить наиболее существенное достижение Леонида Витальевича?
Я начну с простого тезиса: Леонид Витальевич был гений. Причем, я думаю, а не был ли это единственный гений, с кем мне посчастливилось встречаться. Он был поистине универсальный гений. То, что это был один из крупнейших математиков ХХ века, – непреложный факт. Судите сами, уже в 17 лет он опубликовал первые работы по теории функций и не где-нибудь, а в Докладах парижской академии. В 20 с небольшим лет он начал заниматься численными методами. Если по теории функций он просто внес огромный вклад в то, что уже было, то в области численных методов это была совершенно пионерская работа. В 1938-39 году он, говоря по-современному, придумал линейное программирование. А после войны – новые работы по приближенным методам (теорема Канторовича о методе Ньютона) и теория полуупорядоченных пространств. То есть, Леонид Витальевич создал несколько радикально новых направлений в математике – как в теоретической, так и в прикладной. Так что выделить здесь какое-то одно существенное достижение попросту невозможно. Добавим к этому, что в конце 40-х годов Леонид Витальевич активно работал над вычислительными методами для атомного проекта.
Широта интересов Леонида Витальевича и его невероятная интуиция были просто поразительны. Так, если проанализировать некоторые воспоминания о нем, то мы увидим, что им были фактически предвосхищены такие идеи (здесь мы говорим только об оптимизации), как динамическое программирование, метод ветвей и границ или метод декомпозиции Данцига-Вулфа – задолго до появления соответствующих западных публикаций.
В последние годы он интенсивнее всего занимался экономическими приложениями. У него появилось много новых идей, он много выступал, публиковался, дискутировал. Но все чувствовали, что победа уже за ним, за его школой. Развитие этой школы было быстрым и бурным. Успешная работа ЦЭМИ, бывшего отдела Леонида Витальевич в Институте математики Сибирского отделения и ряда других коллективов это подтверждают.
Made on
Tilda